Единая информационная служба
+7 (8182) 21-61-00

Андрей Шалев: «Первыми каналами международной коммуникации стали университеты Архангельска и Норвегии»

Андрей Шалев: «Первыми каналами международной коммуникации стали университеты Архангельска и Норвегии»
08.08.2018
Андрей Шалев: «Первыми каналами международной коммуникации стали университеты Архангельска и Норвегии»

В 2018 году отмечается 25-летие подписания Киркенесской декларации и создания Совета Баренцева Евро-Арктического региона. Большая роль в международном сотрудничестве России и Норвегии — двух из четырех стран БЕАР — принадлежит партнерству арктических университетов этих государств. Почетный консул Норвегии в Архангельске и директор Представительства Норвежского Баренцева Секретариата в РФ Андрей Шалев рассказал о роли ПГУ в становлении российскко-норвежского сотрудничества.

— Андрей Александрович, расскажите о вашей истории работы Почетным Консулом Королевства Норвегия в Архангельске и директором Представительства Норвежского Баренцева Секретариата в РФ.

— В 1996 году был заключен договор между норвежским Баренцевым секретариатом, организацией, призванной помогать деятельности двусторонних проектов, и Поморским государственным университетом. На должность директора новой организации был приглашен я. Тут есть и элемент случайности, и объективные факторы: до этого я работал в СГМУ, где руководил международным отделом, поэтому у меня был опыт работы со скандинавскими странами. Офис Баренцева Секретариата мы создавали с нуля. У нас получилось создать такую инфраструктуру, по образцу которой открылись центры в Мурманске, в Нарьян-Маре. Наш офис стал головным в России. Через нас идет и административное управление, и финансирование. В 2009 году МИДом было принято решение о возобновлении норвежского присутствия в Архангельске. Исторически генеральное консульство Норвегии было в Архангельске 200 лет назад, а сейчас генконсульство находится в Мурманске. При возобновлении официального норвежского присутствия встал вопрос о том, кто будет Почетным консулом, и этот статус предложили мне. Наша организация обозначает присутствие Норвегии здесь, ее заинтересованность в сотрудничестве с Архангельской областью. Это историческая миссия, потому что ресурсом развития Архангельска на протяжении столетий была поморская торговля, это пространство развивалось за счет отношений между людьми двух стран. Возобновление этого ресурса является нашей миссией в том числе.

— Возобновление контактов России и Норвегии началось с визита норвежской яхты «Паулине» в Архангельск в 1986 году. Расскажите, как разворачивалось сотрудничество стран после этого события?

— Вояж «Паулине» был важным прецедентом. Он показал, что прямые контакты между странами, основанные на инициативе простых людей, возможны. Такие контакты позволяют осуществлять сотрудничество не через федеральное или региональные правительства, а на уровне people to people — человек к человеку. После 1986 года события развивались достаточно стремительно. Это, конечно, историческая речь Михаила Сергеевича Горбачева в Мурманске, так называемые «Мурманские инициативы». Осенью 1987 он озвучил несколько предложений, имевших оглушительное воздействие на весь мир. Так он предложил сотрудничать в Арктике в области освоения природных ресурсов, охраны окружающей среды, начать мощное сотрудничество арктических государств в области науки и, наконец, создать в высоких широтах безъядерную зону. Мировому истеблишменту нужно было время, чтобы переварить эти инициативы, создать концепцию, но это событие послужило сигналом для создания нескольких международных организаций нового формата. В 1989 было положено начало созданию Арктического совета, который и сейчас является самой авторитетной международной организацией в Арктике, в 1990 был создан Северный форум, в 1992 — Совет государств Балтийского моря, были реализованы инициативы по организации прямого сотрудничества регионов через границы в Арктике. Наконец, в 1993 году создали Баренцев Евро-Арктический регион. Нельзя сказать, что прибытие «Паулине» было основным толчком к сотрудничеству, но это был прецедент, последняя капля, которая переполнила чашу.

— Были ли еще подобные морские сообщения до образования БЕАР?

— Морские сообщения были, велась торговля, но все это происходило на центральном уровне. А феномен БЕАР состоит в международных контактах на региональном и институциональном уровнях — люди получили возможность напрямую общаться друг с другом. Это означало возможность сотрудничества университетов, колледжей, школ, НКО, творческих ассоциаций. Баренцево сотрудничество — это соединительная ткань, которая помогает сотрудничать любым людям — школьникам, пенсионерам, художникам, экологам, бизнесменам. Раньше все это проходило через Москву, и разрешение отправиться нашим яхтам — «Архангельску» и «Борею» — тоже проходило согласование в Москве. И благодаря Владимиру Булатову, благодаря обкому комсомола все это проходило согласование. Потом все было спущено на региональный уровень, и после этого начался взрывной рост: в 1989 году границу между Россией и Норвегией пересекли 2000 человек, а в 1992 — 80 000.

— Как искали общий язык Россия и Норвегия? Приходилось ли в каких-то спорных вопросах искать компромиссы?

— Споры, естественно, были и самый яркий тому пример — разделение морского шельфа. После появления в 1982 году Морской конвенции ООН стали делить морское пространство. У СССР и Норвегии были разные подходы, весь процесс продолжался с участием дипломатов, ученых, политиков 30 лет и закончился только в 2010 году. Тогда был подписан договор о разграничении морского шельфа. Это очень яркий пример того, как в диалоге можно решить любую проблему без обострения ситуации. На уровне человек-человек самой большой проблемой была проблема коммуникативная. Мы с норвежцами находились в разных мирах. Нужно было находить каналы коммуникации, общий язык, и этими каналами стали университеты. В то время они, особенно ПГУ был коммуникационным каналом между университетским сообществом Северной Европы и российской университетами. Это объясняется просто: университеты — это языковая подготовка, образованные люди. Наука по определению имеет международный характер, поэтому университетские работники нацелены на международное сотрудничество, и в этой среде легче всего найти людей, которые будут общаться между собой. Но университеты не замкнулись в себе, а послужили каналом коммуникации для художников, узких специалистов, бизнесменов и подобных. Еще одна причина: университеты — среда более свободная от стереотипов.

— Если мы говорим о большом значении университетов в выстраивании коммуникации, то какую роль сыграл ректор ПГУ Владимир Булатов в становлении отношений Архангельска и Норвегии?

— Владимир Николаевич сыграл без преувеличения огромную роль, которая нигде не зафиксирована. Конечно, он был официальным лицом, но очень важна была его неформальная сторона. Он был прекрасным коммуникатором, очень открытым человеком. У него было особое чутье к трендам, он чувствовал будущее. Он понимал, в каком направлении развивается история, предугадал создание крупного мегауниверситета, первый начал движение в этом направлении. Он первый открылся к международному сотрудничеству. Могу сказать, что он был очень смелым, храбрым человеком, не боялся принимать радикальные решения. У него были очень хорошие связи. Соединение таких качеств послужило тому, что именно Владимир Николаевич стал таким авторитетом, фигурой, которому поверили и иностранцы, и наши. В своем Поморском университете он создал инфраструктуру для международного сотрудничества. Он принял участие в хождении наших яхт «Архангельск» и «Борей» в Северную Норвегию в качестве матроса. После этого плавания началось активное сотрудничество университетов. Если бы не его участие, я не знаю, как бы повернулась история отношений стран — Владимир Николаевич был мозгом и сердцем экспедиции. После этой экспедиции он стал создавать международную инфраструктуру в университете. Это в первую очередь Норвежско-Поморский центр, а в 1996 году — информационный Баренц-центр, офис Баренцева секретариата. Он появился именно в университете, потому тогда что не было правовой возможности где-то открыть в другом месте. Через эти центры пошло дальнейшее развитие международных контактов. После создания БЕАР стала создаваться трансграничная структура, и Булатов был первым руководителем рабочей группы по высшему образованию БЕАР — единственный русский среди шведов, финнов, норвежцев.

Фото из личного архива Андрея Шалева

Возврат к списку