Борис Филиппов: Наша молодежь стремится в науку

Борис Филиппов: Наша молодежь стремится в науку
08.02.2016
Борис Филиппов: Наша молодежь стремится в науку

Сегодня, в День российской науки, доктор биологических наук, проректор САФУ по научной работе Борис Филиппов рассказывает о своем профессиональном пути, перспективах исследования огромного микромира насекомых и эффекте слияния архангельских вузов под эгидой САФУ.

— Борис Юрьевич, вы специализируетесь на изучении насекомых, как возник интерес к этой теме?

— Все дело случая. В детстве особых склонностей к чему-то конкретному не было. Сначала очень хотелось быть дворником. А что? Хорошая работа на свежем воздухе! Очень нравилось, как они во дворах Северодвинска снег убирали. Потом «профессиональный» интерес поменялся. Увидел, как рабочие красят многоэтажный жилой дом из строительной люльки. Очень захотелось в ней «покататься», поэтому поинтересовался у мамы, что за счастливые люди работают. Она сказала, что это «шабашники». Забыл про дворников и стал мечтать о «шабашниках». В принципе, работа по получению грантов на исследования по конкретному проекту сродни «шабашкам».

В то же время в школьные годы мне всегда нравились знания, связанные с живой природой, поэтому, когда встал вопрос о поступлении в вуз, я сразу решил, что биология — это моя специальность. Хотел поступать в МГУ, но случился августовский путч ГКЧП, и родители не отпустили в Москву. Поэтому на следующий год поступил в Поморский государственный педагогический университет на естественно-географический факультет. Особых предпочтений не было, но на первом курсе дисциплину «Зоология беспозвоночных» вела талантливейший педагог и ученый Марина Владимировна Подболоцкая. Она так увлекла своими знаниями, что у меня не осталось другого выбора, как сосредоточиться на изучении совершенно необычной для меня тематики — насекомых.

Когда на пятом курсе стало понятно, что есть амбиции к поступлению в аспирантуру, поехал в Москву и поступил на конкурсной основе в Московский педагогический государственный госуниверситет. В ПГУ тогда не было специалистов, связанных с областью моих научных интересов. Я стал аспирантом известного ученого-зоолога доктора биологических наук, профессора Инессы Христиановны Шаровой. Она ввела меня в круг авторитетных специалистов и показала уровень научной компетенции, к которому надо стремиться. Именно Шарова рекомендовала заниматься жуками-жужелицами, хотя на тот момент все, что я знал о них, — это то, что они обитают в почве.

Материал для кандидатской диссертации собирал под Архангельском. Два полевых сезона пропадал в лесах. Сегодня в качестве ловушек для сбора почвенных организмов используются легкие и удобные пластиковые стаканы, а в 1990-е такая посуда была редкостью. Поэтому я перед первым полевым сезонам позвонил из Москвы домой в Северодвинск и попросил родителей подготовить 150-200 стеклянных поллитровок. После два летних полевых сезона потратил на лесные походы с грудой стеклянной посуды: закопать банку, потом выкопать и домой доставить, чтобы изучить содержимое и собрать жужелиц.

— Для чего надо изучать насекомых?

— Об этом меня постоянно спрашивают. Действительно, в советское время много внимания уделялось поддержанию научного знания как такового — в чистом виде. Это позволило сформировать крупные научные направления. Уже тогда наметилась практическая отдача от биологии и зоологии, как тогда говорили, для народного хозяйства. Например, основоположник отечественной школы почвенной зоологии (к которой я причисляю и себя) академик Меркурий Сергеевич Гиляров изучал биологические методы защиты сельскохозяйственных угодий. Ведь те же жужелицы поедают громадное количество насекомых-вредителей. Кроме того, Гиляров успешно работал над тем, как с помощью анализа организмов в почве получить информацию о перспективах ее использования в сельском хозяйстве.

Помощь биологов и зоологов помогает избежать ошибок при использовании природных ресурсов. Например, классический случай, когда на месте открытой добычи каменного угля в центральной России после рекультивации посадили лес. Он быстро поднялся, но потом через 17 лет начал засыхать. Лесники не могли понять, в чем дело. Пригласили на помощь известнейшего биолога Нину Михайловну Чернову. Она пояснила ситуации почти сразу: что за прошедший семнадцатилетний период роста молодые деревья изъяли из земли все питательные элементы и оказались на голодном пайке. Дело в том, что был нарушен круговорот веществ: падающая листва не разлагалась почвенными организмами, и минеральные вещества не возвращались в почву. Случилось это из-за того, что лесопосадки были на голом глиняном грунте. Для баланса экосистемы надо было всего лишь привезти немного почвы, чтобы живущие в ней организмы перерабатывали листву, упавшую на землю.

— На должности проректора вам, наверное, не до научных изысканий?

— Конечно, административная работа отвлекает от научных исследований. Но пока удается выкраивать время и на полевые выходы. Так, вместе с коллегами мы проводили исследования в различных зонах: от средней тайги на юге Архангельской области до южной тундры полуострова Канин в Ненецком автономном округе. И везде наблюдали сокращение численности жужелицы. Если за один сезон под Котласом удавалось собрать по нашей схеме эксперимента примерно 16 тысяч особей, то в южной тундре всего лишь 1200. И вдруг, севернее, в типичной тундре на острове Колгуев результат сбора оказался неожиданным: я привез 18 тысяч особей. А еще севернее в районе Амдермы поймали еще больше — 26 тысяч экземпляров. Такой численности изучаемых нами микроорганизмов нет даже в зоне широколиственных лесов России.

Возможно, это связано с тем, что жужелицы смогли адаптироваться к существованию в северных условиях. За отсутствием сопутствующих конкурирующих групп, которым север противопоказан, жуки заняли их экологические ниши.

Сейчас, если позволит финансирование и здоровье, планируем поработать в азиатской части арктической зоны России. Вообще, мы очень мало знаем об арктических островных территориях. В советские времена там не было исследований. Даже беглое изучение островов показывает, что там есть новые для науки виды насекомых.

— Что касается административной сферы ваших интересов, можно сегодня сказать, что научные ресурсы и потенциал двух вузов АГТУ и ПГУ, объединенные под эгидой, дают всходы?

— Есть конкретные цифры, говорящие о том, что объединение и финансирование этого процесса в рамках Программы развития университета дали эффект. В прошлом году в научно-исследовательский бюджет университета было привлечено более 300 млн рублей. Вузы-предшественники САФУ такими ресурсами для развития научной деятельности не обладали. В 2015 году в научной периодике опубликовано 1,5 тысяч работ наших ученых и исследователей. Причем изменилась и структура публикаций. Выросло количество публикаций в высокорейтинговых международных научных журналах. Таким результатом не могли похвастаться вместе взятые Поморский госуниверситет и Архангельский государственный технический университет.

Полученное финансирование и федеральный статус обязывают двигаться вперед. Главное, что постепенно, хотя это непросто и трудно, формируются горизонтальные связи между коллективами. Например, центр коллективного пользования научным оборудованием (ЦКП) очень много работает в интересах представителей естественных наук. Возникают интересные наработки, которые не могли состояться во времена самостоятельного существования ПГУ и АГТУ.

— Арктическая составляющая нашего вуза обязывает открывать новые научные направления и школы. А они должны пополняться молодежью...

— Каждый вид деятельности человека специфичен. И наука не исключение. Необязательно обладать яркими талантами, чтобы овладеть навыками научного исследования. Нобелевские лауреаты не в вакууме появляются. За ними стоит большая армия людей, которая ежедневно в лабораториях или на производстве, в тиши архивов и библиотек скрупулёзно выполняет свою работу, и результаты их труда становятся фундаментом для исследований претендентов на звание Нобелевского лауреата. И эта армия постоянно пополняется молодыми амбициозными исследователями. В САФУ существующие научные школы подпитываются молодыми исследователями.

Но, конечно, расширение спектра исследований диктует появление в университете новых научных направлений и школ. У нас источник такого движения — это молодой и перспективный коллектив ЦКП. Его сотрудники в прошлом году смогли опубликовать самостоятельно большое число публикаций. При этом они, повторюсь, работают на весь университет, выполняя исследования, как рутинного характера, так и уникальные. Пожалуй, можно сказать, что на базе центра у нас уже сложилась новая научная школа занимающаяся изучением состава и структуры вещества, а также разработкой новых методов его анализа. Деятельность эта многопрофильная, поэтому охарактеризовать их научный профиль менее абстрактно сложно.

— Что бы вы пожелали в праздник коллегам?

— В круговерти нашей жизни не остается времени оглянуться и оценить сделанное. В праздник это возможно. Желаю всем исследователям больше времени для любимого дела и реализации творческих идей. Пусть у всех будет мир на работе, в семье, в душе.

Возврат к списку