Единая информационная служба
+7 (8182) 21-61-00

«Хочешь научить собаку плавать — брось ее в воду. Суровый опыт, но люди понимают, каково это — быть настоящим исследователем Арктики», — Елена Сергеенкова

20.11.2014
«Хочешь научить собаку плавать — брось ее в воду. Суровый опыт, но люди понимают, каково это — быть настоящим исследователем Арктики», — Елена Сергеенкова

В последнем выпуске программы «Дневник отличницы» говорили о необычном образовательном формате — «плавучем университете». Гостем студии стала Елена Сергиенкова, сотрудник медиа-центра Северного арктического федерального университета «Арктический мост» и автор фильма «Услышать, как растёт трава», посвящённого плавучему университету. Ведущий — Юлия Балабанова.

— Когда образование представляет собой настоящую арктическую экспедицию, где ты, будучи студентом, бок о бок с учёными можешь участвовать в их исследованиях, открывать для себя мир — это ни с чем не сравнимый опыт. Давайте обо всем по порядку. Елена, что такое плавучий университет, где и как он существует?

— Это инновационный образовательный проект, родился он в Северном арктическом федеральном университете несколько лет назад. Было подписано соглашение с Росгидрометом, которому есть научно-исследовательская ссуда для проведения метеорологических исследований. Первый рейс был в 2011 году. Сложно представить было, что из этого получится, 40 дней студенты и преподаватели, которые прошли какой-то уникальный отбор, отправились исследовать северные моря в Арктику. 40 дней прошли успешно, студенты вернулись, окрыленные наукой, вдохновленные, впечатленные.

Арктика — это то, что дано увидеть не каждому. И тут у людей была возможность получить эту «прививку науки», быть рядом с именитыми учеными, преподавателями. Когда ты в замкнутом пространстве, ты совсем по-другому смотришь на своих друзей, коллег, понимаешь, кто ты, что ты хочешь делать, твое это или нет.

— Получается такая суровая профессиональная проба.

— Да. Если продолжать о том, что это за проект, ежегодные три рейса получаются в навигационный сезон, организуется Арктическим плавучим университетом, Российским географическим обществом, Росгидрометом.

— Три в год?

— В летний навигационный сезон. В предыдущем и этом году было три, на следующий год также планируется. Но я как журналист, конечно, говорю, у научного отдела университета все более четко спланировано.

Арктика — это то, что дано увидеть не каждому. И тут у людей была возможность получить эту «прививку науки», быть рядом с именитыми учеными, преподавателями.

— Студенты только ли Северного арктического федерального университета принимают участие в этих экспедициях?

— Даже в первом рейсе в Арктику уже были не только студенты Северного арктического федерального университета, там уже были представители Института Арктики и Антарктики Санкт-Петербурга, в следующих рейсах были представители МГУ и других вузов. Нет, это могут быть комплексные экспедиции. Меняются и исследователи — океанологи, гидробиологи, химики, гляциологи, весь спектр тех, кто у нас получает образование и может проводить какие-то исследования. И все желающие, исследования которых могут быть сопряжены с Арктикой, морскими исследованиями, судном. Были судостроители на последнем рейсе, который был описан в фильме.

— Гляциологи не очень понятны нашим слушателям.

— Исследователи льдов, ледового покрова.

— Действительно, в Арктике для этого достаточно материала.

— Там ведь материал-то очень особенный. В Арктике могло сохраниться то, что не сохранилось у нас на планете, льды-то там многовековые. Там могут быть какие-то особенные микроорганизмы. Таяние льдов почему так интересно? Там — начинает открываться поверхность к какому-то слою более низкому — в каком веке он там замерз, какая там жизнь, какая микробиология была?

— А как студенты попадают на это судно в эти экспедиции? Всегда одно и то же судно?

— Да, потому что это судно специально предназначенное, оборудованное, там есть лаборатории, специальный каюты, лекционный зал, в котором читаются лекции, это особенность плавучего университета. Она ведь не только в том, что ребята едут и проводят какие-то исследования. Думаю, во многих университетах проводятся какие-то выездные исследования. Но это учебная деятельность на борту судна помимо практической работы, причем построенная таким образом, что все, кто присутствует на судне (а это студенты разных специальностей, магистранты, исследователи, профессора) должны организовать так, чтобы лектор был понятен и интересен всем. Неважно, что у тебя профиль «физика» — ты слушаешь о том, как развивались мамонты на этой территории, какие окаменелости там находили.

Комплексные исследования Арктики практически не проводились последние годы. Арктический плавучий университет позволяет их провести, чтобы данные от одних ученых переходили к другим.

— Но тогда для студентов, которые занимались той же палеонтологией, это достаточно примитивный уровень?

— Тогда получается, что студенты-палеонтологи готовят информацию, если они едут. Каждый по своему профилю готовит ключевую информацию, ведь интересно еще то, что комплексные исследования Арктики практически не проводились последние годы. Арктический плавучий университет позволяет их провести, чтобы данные от одних ученых переходили к другим, опять же, в фильме описано, чтобы забор воды уходил к гидробиологам, гидрохимикам, чтобы одни пользовались данными, передавали их другим, чтобы они могли как-то сопрягать это со своими исследованиями.

— А вообще, какие студенты каких специальностей участвуют в подобных экспедициях, учатся в плавучем университете?

— Я могу рассуждать достаточно голословно, но с моей точки зрения, человека, который считает, что в мире нет границ, ты можешь ехать даже как психолог. Студенты-психологи были на борту, я уже не беру географию, химию, биологию. Психолог изучает состояние человека от начала до конца рейса, потому что это достаточно интересно, как человек, который никогда не был в море, попадает в закрытое пространство, ему надо взаимодействовать с другими людьми. Как меняется состояние малой группы.

— 50 человек на борту в течение 20 дней. Нет связи, телевизора, интернета, круглосуточная работа.

— Потом я опять же представляю, что попадая на какие-то малые земли, где живут люди, представители коренных народов

— Оленей разводят.

— Да. Пожалуйста, изучайте оленей, историю артефактов, древних божеств, в которых верили люди на Вайгаче. Это один из мистических островов Арктики.

— Там что, сохранились культовые предметы?

— Честно говоря, я не знаю, есть ли там культовые предметы. Но он до сих пор считается мистическим островом. Верили, что боги имеют особое отношение к нему, но это опять же больше тотемная культура.

Участники экспедиции 2013 года- Кстати, меня поразило, когда студенты нашли на одном из островов место стоянки Баренца 400-летней давности. Там сохранились бревна нижнего венца, не знаю, сохранился ли памятный знак, новодел — крест. Вот такой исторический объект. Это 1996 год, не было возможности точно указать координаты этого места, и люди обошли весь остров, фактически отчаялись, но, в конце концов, нашли.

— Спасли «Белые ночи». Если бы не «Белые ночи», то вряд ли бы это удалось. Повезло. Команда географов была на борту, как раз они занимаются описанием таких вещей, исторически значимых, и они были очень счастливы, что смогли занести точные координаты этого места. Место было открыто, по-моему, экспедицией Кравченко, наши студенты не претендуют на открытие, но то, что они смогли нанести GPS-координаты, указав, где находится дом спасения Вильяма Баренца, когда он затерялся во льдах в Арктике — это значимо.

Вообще Арктика сейчас привлекательна для туристов. Видимо, все поездили в жаркие страны, теперь хочется чего-то необычного и нового. Поэтому да, разрабатываются туристические маршруты.

— В фильме прозвучала информация, что их задачей было создание карты исторических объектов, связанных с освоением Арктики.

— Вообще Арктика сейчас привлекательна для туристов. Видимо, все поездили в жаркие страны, теперь хочется чего-то необычного и нового. Поэтому да, сейчас разрабатываются туристические маршруты.

Конечно, студенты больше делают это в практической форме, отрабатывают некие навыки, которые они получают в ходе занятий. Да, есть один из вариантов подготовить карту туристического маршрута по арктическим островам или национальному парку «Русская Арктика». Да, они вносят, остров (неразборчиво) тоже смотрели, где этот самолет, заброшенная обсерватория. Это тоже может быть — Музей истории освоения Арктики под открытым небом. Люди готовы за этим ехать. Птичья скала, где вот эти птичьи базары, просто гвалт птиц, невероятное количество... Опять же, сферолиты на острове Чамп, откуда они берутся?

— Что собой представляет научная деятельность на корабле?

— Там есть реальные научные исследования. Например, представители Института Арктики и Антарктики который год ловят за хвост атлантическое течение в акватории северных морей. Они смотрят, насколько далеко оно зашло, насколько меняет температурный режим и климат Арктики, в том числе потепления, о котором постоянно говорят. Они постоянно находят, куда оно еще заплыло, как оно выглядит. Это их научная деятельность.

Сначала студенты на судне — это «унеси-принеси», потом им доверяют что-то большее. Они начинают быть сопричастными к большой науке. Кто-то исследует, кто-то ассистирует, кто-то видит, как отрабатываются методики.

— Как они их ловят за хвост?

— С помощью батометров, датчиков, прорисовывают картинку, он показывает опыт, как примерное распределение воды с масляной краской, пытаются найти границы и до последнего измеряют — ага, вот здесь еще температура выше ноля, значит, до сюда течение еще дошло. У них реальная работа, к ним под опеку даются будущие океанологи или те, кто мечтает стать океанологами. Может быть, у них другая специализация, но они попали в этот блок.

Условно разбита на блоки вся работа ученых и студентов на судне. Пусть это будут студенты естественно-географического факультета, у нас океанологического пока не существует. Сначала «унеси-принеси», потом им доверяют что-то большее. Мы смотрели гидрохимиков, исследования воды они проводили. Сначала просто какие-то элементарные действия, потом им доверяют все больше и больше. Они начинают пробовать на себе это, быть сопричастными к большой науке. Кто-то исследует, кто-то ассистирует, кто-то видит, как отрабатываются методики, кого-то просто учат ставить перед собой задачи, гербарий тоже была задача. У всех по-разному.

— Да, было собрано много видов за ту экспедицию, когда вы снимали фильм.

— По-моему, около 200 только мхов и лишайников, еще 120 цветов.

— Что меня поразило опять же, когда смотрела фильм. Когда ты просто проводишь опыты в лаборатории — это одно, а при стольки-то балльной качке — совершенно другой коленкор!

Студенты за работой- Да, интересно, на судно каждый раз садятся новые студенты, и для них это фантастическая вещь. Они уже не так актуальны, чем когда-то. Они не представляют, что такое быть не дома, что такое корабль. У них очень радужно — «я хочу в шторм побывать», вот это все. И когда они попадают в реальный шторм, то понимают, что нет, жизнь-то выглядит по-другому, ситуация заставляет обострять чувства, знание, непонимание того, что происходит. В лежку некоторые люди лежат несколько дней.

— Начинается морская болезнь.

— У всех практически, только у кого-то она проходит, у кого-то вызывает привыкание. Наверное, такого человека нет, который бы не прошел боевое крещение морской болезнью на судне. Тем интереснее, когда это все сопряжено с эмоциями, тебе еще надо выполнять какое-то задание.

— Например, нести несколько стеклянных склянок с опытной водой из одного места в другое, при этом тебя болтает от стенки к стенке, главное, чтобы посуда не разбилась, оборудование держать

— Студентам не будут доверять то, что может повлиять на качество проведения исследований. Но, с другой стороны, как говорят: хочешь научить собаку плавать, брось ее в воду. Наверное, суровый опыт, но люди понимают, каково это — быть настоящим исследователем Арктики.

— Специфика в том, что исследования должны вестись фактически круглосуточно. Я помню, как многие признавались в том, что спали по 3-4 часа в сутки и не чувствовали этого.

— Во-первых, у нас летом белые ночи, там совершенно не чувствуется граница дня и ночи. Не понимаешь, какое сейчас время суток. Во-вторых, такой режим работы на самом деле не всегда. Есть понятие океанологического разреза.

Почему они работали не останавливаясь? Судно в определенных местах начинает останавливаться. Не высадка на берег, а останавливается, делает забор воды, проезжает еще какое-то время, снова делает забор воды, измеряет температуру, плотность. Какое-то расстояние судно должно проехать по определенной территории. И неважно, какая погода. Потом опять будет ехать, они будут высыпаться и все. Но есть эти 15-20 часов, когда есть еще теплое течение, пока мы не нашли, где оно закончилось. И тогда, конечно, работа нон-стоп. В обычных условиях они могут отдохнуть, расслабиться до следующего разреза, который будет через какое-то время.

— Психологи, которые изучали замкнутый коллектив — были ли какие-то эксцессы, к чему пришли?

— Это было в первом рейсе этого года. Человек целенаправленно изучал ситуацию в малых группах на предмет взаимодействия, как это все будет происходить, как человек себя чувствует от и до. По этой экспедиции тоже готов фильм, потрясающий видеоматериал. Скажу даже больше, неделю назад журналисты нашего медиацентра вернулись с «ТЭФИ-регион», они вошли в номинанты на ТЭФИ. Они сейчас с этим фильмом, который создан по рейсу плавучего университета, возможно, получат ТЭФИ. Это будет известно в конце ноября, они собираются ехать в Сочи. Если вы хотите, это все подробно можно будет увидеть на нашем сайте САФУ или портале в ютубе. «Объект исследования» будет называться фильм, подробно пересказывать его мне, наверное, нет смысла. Человек проводил исследование, там описывают различные состояния. Естественно, кому-то становится на определенный момент тяжело, кому-то начинает чего-то не хватать, кто-то начинает брать на себя что-то. Образ, переданный в этом фильме — некая банка, аквариум, в который попадают люди и начинают взаимодействовать.

Мы привыкли к телефонам, интернету, мы всегда можем довериться Википедии, не полагаемся на собственную голову порой, и это расслабляет. Там этого всего нет — нет интернета, нет возможности позвонить коллегам.

— Да еще в сложных ситуациях неопределенности. Я так понимаю, маршрут не всегда соответствует первоначальному плану.

— Арктика коварна и хитра. Захочет — может пустить человека, а захочет — не пустит. Никто не знает, будут льды или нет. Да, получают снимки из космоса, и уже согласно этому действуют. Если есть возможность, проходят согласно первоначальному плану. Нет возможности, иногда идут в обход штормам, чтобы лишний раз не болтало людей.

— А если есть необходимость взять пробу воды именно в этом месте, то шторм не шторм, все равно останавливаемся.

— И всех качает, и все страдают, потому что проводится океанологический разрез.

— Понятно. Несколько островов не подпустили к себе. На самом деле не всегда понимаешь, где окажешься в ближайшие несколько часов. Решение, куда идти, принимается буквально на ходу руководителем экспедиции, капитаном. Этот эпизод тоже есть в фильме. С какими еще сложностями сталкиваются люди, проводящие исследование в таких условиях?

— Надо принять во внимание, что мы все привыкли к тому, что нас окружает огромное количество девайсов. Мы привыкли к телефонам, интернету, всегда можем довериться Википедии или еще чему-то, не полагаемся на собственную голову порой, и это расслабляет. Там этого всего нет — нет интернета, возможности позвонить коллегам, это дополнительный стрессовый фактор. Плюс ты не можешь пообщаться с родными, как ты делаешь это обычно. Плюс ты живешь с кем-то в каюте, с кем тебя поселили, и не обязательно это будет твой коллега.

С исследовательской точки зрения, может быть, не хватает каких-то реагентов. В шторм разбились пробирки — никто бы не подумал, что они будут на вес золота! Ты либо уже пользуешься битой пробиркой, либо какая-то часть исследований у тебя будет проведена не так адекватно.

— Пользовались битыми?

— Я думаю, что там все-таки справились, хотя кто знает

— На самом деле мне кажется, что в число опасностей и сложностей можно занести белых медведей. Это один из ключевых героев фильма, который несколько раз появляется как на профессиональной съемке, так и на съемке на телефон.

— Действительно, это хозяин Арктики. Студенты идут под охраной, никогда не выпускаются на берег, в этом плане нет такого, чтобы это опасность, которая представляла бы реальную угрозу. С ними всегда идет человек с ружьем, местные всегда с собаками. Но иногда, конечно, ты видишь его с борта судна.

— Ощущение риска все равно есть.

— Это подчеркнуто в фильме. Уже художественные особенности.

— Интересно, каким образом можно попасть в этот проект? Каким образом набираются студенты? Говорили, что из лучшие из лучших.

— Я как раз прямо сейчас нашла эту информацию. Как журналист, я к этому не совсем причастна, но постаралась найти. Написано, что в резервный фонд арктического плавучего университета набирают людей, которые соответствуют следующим критериям. Это студент 2 или 4 курса или магистрант, или аспирант. Чтобы у него было соответствие специальности задачам и направлениям экспедиционных работ, чтобы они как-то сопряжены были. Отсутствие хронических заболеваний, потому что все, что может у человека заболеть, лечить практически невозможно, хотя врач там есть. Не должно быть никаких препятствий к нахождению в длительном рейсе. Рекомендуемо знание английского, потому что бывают лекции на английском, международные рейсы проводятся

— И ученые тоже приезжают, в том числе из-за рубежа.

— И естественно, приветствуется увлечение научной сферой, потому что главная задача — зажечь людей, чтобы они увидели, как это выглядит. Большой интерес к науке — это один из залогов успеха. Отсутствие академической задолженности опять же условие. Первый рейс уходит 1 июня, когда у людей начинается сессия.

— То есть все «автоматчики» получаются?

— Нет, те, кто старается ходить и сдавать до. Так что тут надо побегать, чтобы ты вместо каникул пошел пахать в три смены и любить науку. Наличие загранпаспорта ещё необходимо, потому что в тот же Шпицберген ты не получишь высадку.

— Это Норвегия.

— Также требуется наличие научного руководителя, который может организовать все согласования с программой. Заявку можно подать на сайте нашего университета narfu.ru, для всех желающих еще можно уточнить, что дополнительно может потребоваться, указаны телефоны, координаты людей, с которыми можно это все делать.

— В принципе кроме впечатлений, вдохновения, что получают студенты?

— Конкретные навыки работы с конкретными инструментами, методиками, буквально все от заполнения отчетов, потому что обязательно все, что исследовали, они вносят, потом делают некую отчетность. Фактически это образец научной работы от и до. Мне кажется, они выходят более подкованными, чем за курс или два обучения в университете.

— Хорошо, а самим исследователям, кроме того, что у них есть бесплатная рабочая сила?

— Ты же всегда сам выбираешь себе человека, которому готов передать знания, который будет работать с тобой бок о бок.

— Можно сказать, что формируются научно-исследовательские команды? Продолжают ли они работы после экспедиции, есть ли у вас данные об этом? Что там происходит — пробы вынули, данные в компьютер загрузили, что дальше?

— Мы только частично можем исследовать на судне. Все дальнейшие работы весь год проводятся. Дальше еще научная конференция, подведение итогов хотя бы того, что с судном было. Потом магистерские работы на основе данных, полученных в ходе экспедиции, делаются. Плюс я вспоминаю первый рейс, как раз готовили мы фильм, и у нас была потрясающая героиня, она изучала диотомовые водоросли. Это такой увлеченный человек, умница, красавица, разговаривать с ней безумно приятно. В общем, она до того доизучалась, что продолжает исследовать их в Норвегии, получила некий грант и там очень сильно продвинулась. Этот первый рейс для нее стал большим толчком, путевкой в жизнь.

Юлия Балабанова

Источник:

Эхо Москвы в Перми (echoperm.ru)

Возврат к списку