Единая информационная служба
+7 (8182) 21-61-07

Публикации в сми

Почему, несмотря на то, что цена на нефть на мировом рынке падает,
бензин в России дорожает? 
(О. Антуфьев, Коноша)

Альберт Сметанин,
доктор экономических наук, профессор,
советник ректора САФУ имени М.В. Ломоносова,
директор ЦСПиСИ

Золотой закон экономики — закон спроса и предложения бронзовеет, когда мы говорим о рынке нефтепродуктов, взаимосвязи стоимости барреля нефти, литра бензина и факторах влияния на этот процесс. Для сравнения, в мае 2015 года цена на баррель нефти марки Brent была 66,5$, а в июле она опустилась до 58,02$. При этом бензин подорожал на 0,84 рубля за литр. Еще более существенное подорожание бензина произошло за 6 месяцев II полугодия 2014 года: цена выросла более чем на 2 рубля (с 33,36 рублей в мае до 35,41 рубля в декабре), а стоимость же бочонка нефти за этот период упала почти в два раза — со 107,91$ до 56,16$.

Выясним, какие факторы действуют в этом случае. Стоимость бензина лишь частично зависит от нефти, до 50% его цены составляют налоги, а также инфляция, доходы АЗС и нефтяных компаний, расходы на переработку и доставку. Помимо этого, оказывает большое влияние позиция стран-экспортеров нефти (ОПЕК), их политическая стабильность, состояние мировой экономики, особенно Китая, объем запасов нефти в США и политика этого государства; научные разработки (переход на альтернативные источники топлива, новые технологии добычи нефти, сланцевая революция). Важным фактором является состояние основных фондов нефтеперерабатывающего комплекса. К примеру, износ основных фондов НПЗ составляет около 80% и возникает соблазн провести модернизацию за счет потребителя.

Кроме того, к негативным факторам следует отнести монополизм рынка, слабую эффективность налоговой политики, ориентированность определенной части предпринимателей на прибыль любой ценой. 

Газета «АиФ в Архангельске» № 31 
29 июля – 4 августа 2015

В Центре социального предпринимательства Высшей школы экономики и управления САФУ прошел круглый стол, посвященный пока еще новому для современной России бизнесу — социальному предпринимательству.

Директор Центра социального предпринимательства профессор Альберт Сметанин открыл дискуссию утверждением, что пока у нас нет даже четкого определения социального предпринимательства, поэтому и само направление развивается медленно. Медленнее, чем в Европе и США. Бизнес, в частности фонд Вагита Аликперова «Наше будущее», начал работу над развитием социального предпринимательства в России. Заинтересовано в этом и государство.

Зам министра экономического развития региона Алексей Бусин согласился с этим. Министерство с 2014 года с помощью грантов в полмиллиона рублей поддерживает социальных предпринимателей. Но каждый раз определение комиссии «социальный или не социальный это бизнес» решается сложно.

Начальник филиала «Московского индустриального банка» Василий Баданин отметил, что все же социальный эффект, которого ждет государство от этого бизнеса, идет за экономическим. Иными словами, в этом роде деятельности никто понятие «прибыль» не отменял, а значит, нельзя ставить знак «равно» между благотворительностью и социальным бизнесом.

Сегодня как раз то самое «золотое время», когда государство предложило бизнесу войти в сферу социального обслуживания. Начальник отдела организации социального обслуживания населения регионального министерства Лариса Хабарова рассказала, что за первый квартал текущего года четыре субъекта бизнеса будут включены в реестр учреждений, оказывающих социальные услуги. Правда, многие замахнулись сразу на организацию частных домов престарелых, а это сложно, в то время как государство не справляется с такими направлениями, как круглосуточная социальная помощь, помощь психически больным.

Более активно бизнес пойдет в социальную сферу, когда тариф на обслуживание будет экономически обоснованным, считает депутат областного Собрания Сергей Эммануилов. А самый яркий и успешный пример социального бизнеса в области — гемодиализный центр Михаила Авалиани.

Еще один неожиданный пример помощи государству в решении социальных вопросов населения представил председатель рыбколхоза «Беломор» Сергей Самойлов. Он был одним из предпринимателей, приглашенных на встречу с президентом Путиным в Архангельске. Правда, тогда очередь до его вопроса не дошла, но он до сих пор остается актуальным.

«Квота на вылов трески нашему рыбколхозу составляет 800 тонн, — говорит Сергей Самойлов. — Это два месяца работы. Чтобы загрузить судно полностью необходимо 2000 тонн. Если бы мы получили такую квоту, то часть прибыли направили бы на решение социальных вопросов — содержание школы, детсада, ФАПА и клуба. На соцсферу нашей деревни требуется 23 миллиона. Мы готовы за полученные ресурсы взять эти расходы полностью на себя». Уже сегодня рыбколхоз совместно фондом «Наше будущее» готовит проект строительства котельной, которая будет отапливать школу и детский сад.

Директор Корпорации развития Архангельской области поддержал Самойлова, сказав, что не всегда вопрос денег для бизнеса — главный. На первом месте — ресурсы. «Здесь нужно выработать критерии взаимодействия, которые были бы интересны обеим сторонам — государству и бизнесу», — сказал Ковалев.

Этого же мнения профессор кафедры экономики Николай Залывский: социальный компромисс — важное стратегическое решение, поскольку социальные потребности — это потребности, удовлетворения которых человек не может ждать.

Итогом круглого стала резолюция о развитии социального предпринимательства в Архангельской области. Следующий этап — разговор о социальном бизнесе и социальных инвестициях региона на конкретных примерах.

Рубрика: Политика и экономика

№ выпуска: № 23 от 1 апреля 2015

Новый вектор — социальное предпринимательство

Альберт СМЕТАНИН,
доктор экономических наук, профессор, советник ректора САФУ, директор Центра социального предпринимательства

Нынешний экономический кризис имеет свои особенности. К сожалению, прежде всего он поразил человека: его доходы, возможности работать, развиваться, реализовать себя. Посмотрим на результаты мартовского исследования «Левада-центра» на тему, что волнует людей. На первом месте рост цен — 82 процента, на втором бедность — 43 процента и третья позиция — безработица — 38 процентов.

Каким образом можно повлиять на эти болевые точки? Я считаю, что здесь на помощь нам могут прийти организационно-правовые факторы и развитие социального предпринимательства.

Давайте задумаемся, почему растут цены. Можно сказать: из-за санкций Запада, и это будет правильно. Еще потому, что у нас слабо работает промышленность и сельское хозяйство — тоже можно согласиться. Но дело не только в этом. Не меньшая проблема кроется в психологии и менталитете тех предпринимателей и руководителей, от кого зависит ценообразование. Многим свойственна такая модель поведения — жить одним днем.

Посмотрим, как ведут себя люди в условиях чрезвычайных ситуаций, на примере таксистов. У нас был взрыв в аэропорту «Домодедово», в Японии случилась трагедия на атомной станции «Фукусима». В том и другом случае возник ажиотаж: кому-то надо выехать, кому-то, наоборот, добраться к месту ЧП. В Москве, как только таксисты узнали о случившемся, цены у них взлетели в несколько раз. Японские таксисты работали бесплатно. Когда мы задумаемся над этим нюансом, то увидим, что здесь у нас резерв огромный.

Но сам по себе этот резерв не заработает. Два примера из мировой практики. В ходе «Великой депрессии» в 30-х годах XX века правительство США обязало бизнес принять «Кодексы честной конкуренции». В послевоенной Германии остроту ценообразования снял закон, запрещающий произвольное повышение цен.

Что мешает нам добиться, чтобы наши предприниматели приняли кодексы «честного бизнеса»? Не помешал бы и закон, аналогичный немецкому, сроком на два года с введением нормы рентабельности. Скажем, для ритейла — 15 процентов, для промышленности — 30 процентов. Это было бы и для предпринимателей нормально, и для общества не так чувствительно.

А в вопросах бедности и занятости на помощь может прийти социальное предпринимательство. Оно у нас достаточно молодое, только зарождается, тогда как в других странах эффективно работает. В чем его смысл? Это вид предпринимательской деятельности, направленный на решение или смягчение социальных проблем. Предположим, есть такси и кафе — они работают на человека. Казалось бы, это социальное предпринимательство? Нет, потому что оно не решает существующих социальных проблем для определенной категории людей. Кому-то услуги такси или столовой недоступны. А вот если собственник столовой, к примеру, на определенное время отдаст свою базу в аренду предпринимателю для организации питания малообеспеченных, а таксист-предприниматель будет возить инвалидов по доступной для них цене — это уже социальное предпринимательство.

У нас на базе ВШЭиУ САФУ создан Центр социального предпринимательства и социальных инноваций. Мы сейчас вместе с профильными министерствами, аграрным техникумом, фондом «Наше будущее» создаем школу «Фермер» для желающих работать на селе фермерами. И если мы таких людей подготовим, они получат подъемные, их наделят землей, выделят лесоматериалы для обустройства. Планируем открыть народный университет культуры для лиц «серебряного» возраста.

В модульных программах научим компьютерной, финансовой, правовой грамотности, культуре межличностных отношений, ландшафтному дизайну, ведению дачного хозяйства. А еще один модуль будет посвящен организации для них социального предпринимательства.

Социальное предпринимательство — один из векторов, который сейчас был бы очень актуален. К нему очень подходит высказывание Фридриха Ницше: «Если у человека есть «зачем» жить, он может выдержать любое «как»

Дата изменения страницы 25.08.2016