Единая информационная служба
+7 (8182) 21-61-07

Владимир Бабышкин: Космическая отрасль начинает возрождаться

Владимир Бабышкин: Космическая отрасль начинает возрождаться
02.10.2013
Владимир Бабышкин: Космическая отрасль начинает возрождаться

В работе сентябрьской конференции «Применение космических технологий для развития арктических регионов» участвовал Владимир Бабышкин, начальник — главный конструктор центра ФГУП «Научно-производственное объединение им. С.А. Лавочкина» Роскосмоса. На конференции Владимир Евгеньевич вел секцию «Перспективы создания и развития космической системы наблюдений арктических регионов». Из первых уст мы узнали о работе над глобальным проектом «Арктика-М».

— Владимир Евгеньевич, каковы ваши впечатления от конференции?

 Организовано было все очень хорошо. Проекты обсуждались достаточно конструктивно. И есть весьма интересные точки зрения: действительно, можно что-то почерпнуть для последующей своей работы и для работы наших коллег. Я думаю, что каждый здесь нашел для себя что-то полезное.

— Вы продолжаете работать над космической сис темой «Арктика-М»?

 По этому проекту мы работаем, собственно говоря, первый год. Контракт был подписан в конце прошлого года. Для чего предназначен это проект, вытекает из его названия. Базисом ему послужил проект «Электро-Л», в соответствии с которым должно быть выведены на геостационарную орбиту три космических аппарата. Космические аппараты «Арктика — М» разрабатываются как модернизированные спутники и должны будут работать на высокоэллиптической орбите. Еще раз хочу подчеркнуть, что следует и из названия, эти аппараты предназначены целиком и полностью для исследований арктического региона.

— Какие исследования с помощью этой системы можно проводить?

 Будет запущено два космических аппарата. Высокоэллиптическая орбита типа «Молнии» выбрана таким образом, что рабочие участки аппаратов находились в Северном полушарии. Комплекс этот, в принципе, является дополнением к спутникам «Электро-Л», которые будут работать на геостационарной орбите. Хочу отметить, что первый космический аппарат уже работает с января 2011 года. Правда, у них есть ограничения. Геостационарные спутники с учетом угла обзора могут «смотреть» до 60 градусов северной, южной широты и всё. Выше фактически информативности никакой нет.

С точки зрения северных регионов нас интересует все, что выше. Поэтому «Арктика-М» — это логичное продолжение для того, чтобы в Арктике можно было бы комплексно оценивать и решать задачи в интересах метеообеспечения, предупреждения чрезвычайных ситуаций и т.д. Комплекс целевой аппаратуры почти такой же, как и на «Электро-Л». Это многозональное сканирующее устройство с расширенным диапазоном и количеством каналов. Это гелиогеофизическая аппаратура, которая содержит шесть датчиков, позволяющих решать задачи мониторинга космической погоды — наблюдений взаимодействия Солнца и Земли. Есть бортовая система, которая собирает все эти данные — то есть система накопления данных, сбора всех сообщений, для того чтобы их можно было передавать на Землю. Кроме того, на борту установлен радиотехнический комплекс, который позволяет выполнять телекоммуникационные функции. Это все, что касается полезной нагрузки с комплексом целевой аппаратуры.

Служебной платформой будет служить платформа, которая сегодня уже реализована в рамках проекта «Электро-Л». Она эксплуатируется к настоящему времени почти три года. Имеется облетанная система: то есть так называемая летная квалификация уже получена. Если говорить про «Электро», то сегодня в комплексном испытательном центре НПО имени С.А. Лавочкина находится второй космический летный аппарат. Он проходит испытания в рамках проверки функционирования бортовых систем перед отправкой на космодром.

— Кто будет основным потребителем информации, получаемой с помощью системы «Арктика-М»?

 Тематическим заказчиком является Росгидромет, у него есть научный центр «Планета», который собственно говоря, ведет прием этой информации, обработку и дальнейшее её распространение по федеральным службам: региональные центры, МЧС, пограничники и т.д. Региональные службы будут распространять эту информацию в зависимости от того кому, что нужно. Но основной профиль — решение метеорологических задач.

— Какими еще проектами занимается НПО им. С.А. Лавочкина? Любопытно, менялся ли характер техники в связи с веяниями времени?

 У нас достаточно широкий спектр техники. Если говорить о космической тематике, то изначально это были аппараты, предназначенные для проведения фундаментальных космических исследований в интересах Академии наук Советского Союза, Российской Федерации. Это планетные исследования Марса, Венеры, исследования Луны, астрофизические исследования. Мы первые сделали ультрафиолетовый телескоп в 1970-е годы. Потом был рентгеновский аппарат «Гранат». «Марс», «Венера» — это классика. Если говорить о «Венере», то мы шли методом проб и ошибок. Мы, в общем-то, многого не знали, и в какой-то мере были пионерами, а пионерам всегда достается. Но у нас были широкие возможности для работы.

Потом появились направления создания искусственных спутников Земли. Следует отметить, что у нас ещё был проект «Прогноз», который посвящен солнечно-земным связям, взаимодействию Земли и Солнца.

По линии другого ведомства мы реализовывали прикладные задачи. У нас был опыт создания связного спутника «Купон», предназначенного для функционирования банковской системы. Потом мы все-таки больше стали заниматься научными программами.

Сегодня утверждена федеральная космическая программа России на 2006-2015 годы. И у нас много проектов: это серия проектов для проведения фундаментальных космических исследований в области астрофизики. Проект «Спектр-Р» — с радиотелескопом диаметром 10 метров (он запущен в июле 2011года). «Спектр-РГ» — с комплексом рентгеновских телескопов, в настоящее время также проходит испытания в испытательном центре; третий аппарат — с ультрафиолетовым телескопом.

Сейчас ведутся работы по созданию ультрафиолетового телескопа диаметром 1.7 метра. В перспективе — продолжение астрофизических проектов: «Гамма-400», «Спектр-М» — эти аппараты будут работать рамках новой ФКП с 2016 года. Это то, что касается астрофизики.

Второе мощное направление — это продолжение создания метеорологических спутников: «Электро», «Арктика», новое поколение «Электро-М». Сейчас развертывается работа, и мы до конца пятилетки должны выполнить опытно-конструкторские работы по созданию опережающего задела по целевой аппаратуре.

Расширяется состав аппаратуры, и в отличие от «Электро-Л» появляется пять функционально законченных приборов, многозональное сканирующее устройство с увеличенным количеством каналов, появляются новые приборы: датчик молний, радиометр, Фурье-спектрометр — для нас это абсолютно новый прибор. У «Метеора», который планируется к запуску, есть некий прототип. Ну, и традиционно это гелиогеофизическая аппаратура, комплекс для солнечно-земных связей. Иначе говоря, «Электро-М» должен придти на смену «Электро-Л» на качественно новом уровне.

Если все будет хорошо, я думаю, что аппаратура, которая будет стоять на «Электро-М», наверное, может быть применена на модернизированной «Арктике», но это в далекой перспективе. Есть варианты сделать «Арктику» в составе четырех аппаратов. С точки зрения реализации, проблем нет на сегодняшний день, есть только вопрос финансирования.

Особого значения не имеет — работаем мы над Северным или над Южным полушарием — вопрос будет в организации связи. Эти вопросы в общем-то можно решить. На конференции говорилось, что сегодня можно эти задачи решать через спутники ретрансляторы. Кстати говоря, сегодня на «Электро» уже заложена функция для работы с низколётными космическими аппаратами типа «Метеор».

Широкий спектр исследований в ближайшее время коснется лунной программы. Да и марсианской программы тоже. Это уже совместные проекты с европейским космическим агентством, где разные степени участия НПО им. С.А. Лавочкина. В одних проектах больше, в других меньше. Сегодня обсуждается вопрос: вернуться опять к Венере. Когда-то была высказана идея создания так называемой долгоживущей станции на поверхности Венеры — «Венера-Д». Такие проекты есть, но они находятся в начальной стадии разработки.

Существует также проект «Лаплас» по исследованию Юпитера. Все эти проекты сегодня обозначены в федеральной космической программе. Они рассмотрены Академией наук и предлагаются для реализации: что-то находится на стадии эскизного проектирования, где-то идет рабочее проектирование.

Большой объем работ мы выполняем также и по разработке и созданию средств выведения. В частности у нас есть хороший задел — это разгонный блок, верхняя ступень ракетоносителей. Мы работали над дополнительными ступенями, дополнительными автономными двигательными установками, для того чтобы можно было выводить наши аппараты на трассу перелета. И все это нашло продолжение в виде самостоятельных разгонных блоков «Фрегат» и «Фрегат-СБ». Сегодня уже насчитывается порядка 40 запусков ракет носителей с разгонным блоком «Фрегат».

Еще одно направление развития — это обеспечение запусков космических аппаратов с французского космодрома «Куру». Для нас это коммерческое направление.

— Сейчас принято ругать космическую отрасль. Как вы оцениваете ее состояние? Какова ситуация в сравнении с другими странами?

 Я к критике отношусь разумно. Конечно же, надо сравнивать. Во-первых, нам тяжело сравнивать себя с зарубежными фирмами, которые занимаются созданием космических систем. Наша космическая промышленность возродилась где-то с конца 2005 — начало 2006 года. То есть с момента появления Федеральной космической программы ФКП-2006-2015, когда началось финансирование на должном уровне. До этого мы просто существовали, мы просто выживали. И те деньги, которые были, в принципе, поступали по остаточному принципу. И понятно, что это не позволяло полноценно работать над проектами.

Можно, конечно, ругать, говорить, что не надо было совсем финансировать, но я думаю, что тогда большая часть предприятий космической отрасли просто бы прекратила бы свое существование. Не знаю случайность ли это, но, тем не мене, многие выжили, и можно говорить о том, что у нас есть фирмы с огромным потенциалом, которые присутствуют на рынке.

Правда сейчас есть тенденция создания крупной корпорации, которая бы в себя все вместила. С точки зрения управления, наверно, это возможно. А с точки зрения инженерных кадров, у каждого все равно останется своя ниша. Кто-то занимается связными спутниками, кто-то, как мы, занимается метеорологией и наукой, кто-то занимается пилотируемыми полетами. У каждого есть своя область.

Вторая беда... Если посмотреть резолюцию конференции, в ней отмечается недостаточное качество аппаратуры, но это от «бедности», я бы сказал. Нельзя, конечно, на это все сваливать, но, тем не менее, наши проекты, по сравнению с зарубежными, финансируются в меньшем объеме. Надежность аппарата определяется работой бортовых приборов. «Железа» сегодня в конструкции меньше. Это не ракеты, не самолеты, где превалирует «железо», механизмы, конструкции. Сегодня центр тяжести сместился в область электроники. А основой электроники является электронно-компонентная база или, как иногда говорят, электро-радиоизделия. Электро- радиоизделия есть двух категорий: отечественного производства и импортного производства. И мы понимаем, что в 90-е была подорвана отечественная элементная база.

Сегодня происходит возрождение. Оно очень медленное, но оно есть. По каким-то позициям мы, в общем-то, не уступаем зарубежным. Но есть принципиальные вещи, которые еще не созданы в России. Они у нас не производятся, поэтому приходится их закупать. А что такое закупать? Есть три уровня: промышленное, космическое и военное исполнение. А цены разнятся просто радикально. Сегодня от бедности некоторые наши коллеги просто вынуждены идти на разные риски. Есть основополагающие элементы, которые определяют качество разработки. Появляются элементы, которые позволяют нам замещать импортные.

Кстати говоря, есть Центральный научно-исследовательский институт машиностроения, который стоит на страже интересов выполнения всего комплекса. Нам говорят: «Нет проблем, сертифицируйте и проводите дополнительные испытания». Мы это делаем, хотя это стоит огромных денег.

С точки зрения инженерной реализации, я считаю, мы не уступаем. Пример — многозональное сканирующее устройство, которое применяется на «Электро» и в «Арктике». Я могу сказать только одно — зарубежные организации проявляют огромный интерес к этой разработке, к этому прибору. Они готовы сотрудничать или закупать, а это говорит об уровне разработки.

— А в советское время отечественная электроника, на ваш взгляд, отставала или нет?

— Я бы так не говорил. Она, может, уступала по массовым характеристикам, но по надежности — нет. В советское время была система контроля уровня качества при заказе элементной базы. Когда нужны были какие-то компоненты, они с разного уровня заказывались с двойным, тройным, условно говоря, уровнем контроля. Была, например, военная приемка. Это полезная вещь: она жесточайшим образом все контролировала.

Возврат к списку