Единая информационная служба
+7 (8182) 21-61-07

Михаил Козлов: Экосистемы Арктики изучены хуже, чем экосистемы более южных регионов

Михаил Козлов: Экосистемы Арктики изучены хуже, чем экосистемы более южных регионов
23.09.2014
Михаил Козлов: Экосистемы Арктики изучены хуже, чем экосистемы более южных регионов

Не так давно в САФУ прошел стажировку профессор Университета Турку (Финляндия) Михаил Козлов. Крупный специалист по систематике насекомых, Михаил Васильевич изучает влияние точечных источников загрязнения на экосистемы. В федеральном университете он также прочитал курс лекций для студентов.

— Михаил Васильевич, почему вы решили связать свою жизнь с биологией?

— Все определилось в детстве. Уже в семь лет я собрал свою первую коллекцию насекомых, а с двенадцати лет стал регулярно посещать энтомологический кружок при Зоологическом институте Академии наук в Ленинграде. В шестнадцать лет участвовал в экспедиции этого института в Абхазию. Так что к моменту окончания школы вопрос о выборе профессии был уже давно решен.

— А почему вы решили работать в Финляндии?

— Это может показаться странным, но я приложил совсем немного усилий для того, чтобы уехать за границу. В 1991 году мне предложили участвовать в финском проекте, посвященном изучению влияния промышленных выбросов на лесные экосистемы Кольского полуострова. Я к тому времени уже более десяти лет занимался этой тематикой, и поэтому с радостью согласился. Первое приглашение в Финляндию было оформлено на три месяца, потом его продлили до года, потом опять продлили... Так что с 1991 года я работаю в Университете города Турку.

— И как обстоят дела с научными исследованиями в этой стране?

— Финские ученые занимают передовые позиции в изучении многих экологических проблем. Отделение экологии Университета города Турку — признанный лидер в изучении отношений между организмами и, в частности, взаимоотношений насекомых и их кормовых растений. Во многом это определяется научным заделом группы ученых, долгое время работавших под руководством профессора Эркки Хаукиойя, который и пригласил меня в Турку.

— Каковы основные направления вашей научной работы на данный момент?

— Первое и главное — анализ воздействия фонового повреждения древесных растений насекомыми на продуктивность и структуру северотаежных экосистем в условиях изменяющегося климата. Это малоизученная проблема, поскольку долгое время считалось, что слабое, на уровне нескольких процентов, изъятие листьев и хвои, не оказывает никакого влияния на рост деревьев. Нашей группе удалось доказать, что это не так: при многолетнем воздействии на растения слабые повреждения могут существенно замедлить рост деревьев и, возможно, изменить конкурентные взаимоотношения между ними.

Второе направление — воздействие выбросов промышленных предприятий на структуру и функции наземных экосистем. Большая часть этих исследований проводится в окрестностях медно-никелевого комбината, расположенного в г. Мончегорск (Мурманская область). Однако для того, чтобы иметь возможность обобщить полученные выводы, кроме окрестностей Мончегорска, наша группа исследовала зоны воздействия еще 17 промышленных предприятий, расположенных в лесной и тундровой зонах Северного полушария. Мы также выполнили несколько мета-анализов опубликованной ранее информации, посвященной отдельным аспектам этой проблемы.

Третье направление — изучение фауны чешуекрылых Севера и таксономическая ревизия одной из групп молевидных чешуекрылых — длинноусых молей. Фаунистическими работами в настоящее время охвачены Мурманская и Архангельская области; в исследовании систематики длинноусых молей используются материалы со всего мира.

— Среди прочего вы изучаете воздействие точечных загрязнений на экосистемы. В чем важность таких исследований?

— Изучение изменений структуры и функционирования экосистем под влиянием внешних факторов представляет собой одну из центральных задач современной экологии, что и определяет интерес экологов к анализу последствий промышленного загрязнения. Промышленное загрязнение — один из множества факторов, влияющий на структуру и функции экосистем. В некоторых районах, например, в Мурманской области, в окрестностях Норильска на Таймыре и Карабаша на Южном Урале, это воздействие является определяющим. Соответственно, помимо теоретического интереса, возникает ряд практических вопросов, требующих решения. Один из таких вопросов — как способствовать восстановлению сильно нарушенных экосистем после уменьшения или прекращения воздействия.

Однако интерес экологов к изучению сильно загрязненных регионов выходит далеко за рамки решения прикладных проблем, связанных с угрозой здоровью населения и охраной окружающей среды вблизи конкретного источника выбросов. Импактный регион можно рассматривать как результат длительного масштабного натурного эксперимента с экосистемами, начатого в момент пуска промышленного предприятия. Соответственно, зону воздействия выбросов отдельно взятого предприятия можно использовать в качестве удобного модельного объекта для решения различных теоретических и прикладных вопросов экологии, прежде всего связанных с раскрытием механизмов устойчивости экосистем к стрессирующим факторам, проверкой теоретических построений, верификацией моделей реакции экосистем на внешние воздействия.

— Правда ли, что в высоких широтах любое вмешательство в экосистему ощущается во много раз сильнее, чем в низких широтах?

— Я не возьмусь ни подтвердить, ни опровергнуть это утверждение. В некоторых случаях оно, безусловно, верно, — например, в зоне вечной мерзлоты однократное прохождение вездехода может привести к долговременным нарушениям растительности, в то время как в умеренных широтах последствия такого воздействия исчезнут за один — два года. В то же время в серии мета-анализов наша группа показала, что ответные реакции некоторых компонентов наземных экосистем на промышленное загрязнение возрастают с температурой вегетационного сезона, то есть наименее выражены в арктических регионах.

— Насколько исследование арктических экосистем может быть актуально в дальнейшем?

— Исследования арктических экосистем, безусловно, актуальны. Во-первых, многие вопросы, связанные со структурой и функционированием экосистем, изучены в Арктике гораздо хуже, чем в более южных регионах. Мы до сих пор даже приблизительно не знаем, сколько видов насекомых обитает, скажем, в Ненецком автономном округе, не говоря уже о том, как эти насекомые взаимодействуют друг с другом и как они реагируют на изменения климата.

Во-вторых, потепление климата уже вызвало значительные изменения в арктических экосистемах, а мы зачастую не имеем информации об исходном состоянии этих экосистем и рискуем навсегда утратить возможность получения этой информации. Сходным образом, мы можем потерять неизвестную часть биоразнообразия наземных экосистем Арктики: «за спиной» у этих организмов, как правило, море, и им некуда отступать при потеплении климата. Наконец, планируемое освоение Арктики требует решения целого ряда прикладных экологических задач.

— Чему были посвящены ваши лекции в САФУ?

— Прочитанный курс лекций был посвящен планированию экологических исследований. Я постарался объяснить, как спланировать эксперимент таким образом, чтобы с наименьшими затратами получить убедительные результаты, и как повысить шанс публикации своей работы в престижном международном журнале.

Мне очень понравилось вести диалог со студентами САФУ. Всегда приятно общаться с заинтересованными людьми.

— Что вы еще успели сделать в нашем университете?

— Было несколько плодотворных встреч с сотрудниками САФУ, на которых мы обсудили ход совместно проводимых исследований и перспективы дальнейшего сотрудничества, включая возможность подачи совместных заявок на финансирование в российские и международные фонды.

Впечатления от пребывания в вашем университете остались самые благоприятные. Я благодарен Борису Юрьевичу Филиппову и Людмиле Владимировне Морозовой за огромную помощь в организации моего визита в Архангельск.

Возврат к списку