Единая информационная служба
+7 (8182) 21-61-07

Новости института педагогики и психологии

20.10.2011
Театральный клуб знакомит с актерской профессией

Студенты Института педагогики, психологии и социальной работы, объединенные любовью к театру, под руководством Н. П. Огарышевой, вновь открыли театральный сезон для студентов. В ближайшее время, 22, 28, 29 октября, посетят Архангельский областной молодежный театр. Предлагаем предварительно познакомиться с одной из ведущих актрис театра, играющей главных героинь спектаклей, — Марией Гирс. Интервью с ней любезно предоставила преподаватель философии Огарышева Наталья Павловна.

мария.jpg

Мария Гирс — актриса молодёжного театра, которая играет в спектакле «Квадратура круга» идейную комсомолку Тоню, в «Злых пьесах» — загадочную старуху (иногда — хитроумную Монику), а в «Шикарной свадьбе» — невесту, сбежавшего из-под венца жениха, рассказала о своей учёбе в Санкт-Петербургской государственной академии театрального искусства, которую она закончила в 2008 году, и об особенностях профессиональной работы актрисы. 

— Для актёрской профессии, прежде всего, необходимо яркое воображение. Уже на первом курсе мы должны уметь воспроизводить действия, опираясь только на представления и воспоминания, например, сцена развешивания белья после стирки: нужно представить себе верёвку, сырое бельё, из которого ты выжимаешь воду, как ты его развешиваешь…прищемляешь прищепками…и всё это нужно изобразить абсолютно без физических предметов. Спецкурс так и называется: память физических действий. Нужно уметь показать, например, как ты идёшь под дождём и весь промок, или наоборот — как ты нежишься на солнышке, как ты собираешь цветы или накрываешь на стол. Ещё мы изучали животных, специально ходили в зоопарки и наблюдали их повадки, мимику, характерные движения. А потом нужно было сделать этюд, изобразить какое-то животное, передавая всё это, чтобы было узнаваемо. Такие упражнения в итоге оказались на практике действительно необходимыми. Помимо того, что они помогли мне почувствовать себя внешне и внутренне не то что другим человеком, а другим существом, пригодились они и на сцене в ролях, к примеру, Вороны из «Снежной королевы» и Зайца в «Клочках по закоулочкам».

— А когда начинают играть в спектакле?

— Дипломный спектакль мы должны показать на четвёртом курсе. Но когда на втором курсе мы начинаем делать этюды со словами, то обнаруживаем, что даже одно слово произнести сложно, чтобы оно прозвучало правдиво; трудно научиться правильно и достоверно реагировать на партнёров, ведь сцена — это особая реальность, в ней нельзя вести себя как в жизни, но надо, чтобы у зрителя создавалось впечатление, что это не игра, а жизнь. 

мария-1.jpg

— Много ли даёт профессиональное обучение?

— Когда я начала учёбу, у меня ещё не было актёрского опыта, поэтому мне было сложно придумывать, я была зажата. Студенты, у которых уже был актёрский опыт, были более раскованы, у них хорошо работала фантазия, к тому же они уже знали что к чему и могли больше взять от учёбы. Сейчас, имея опыт, я бы хотела поучиться ещё раз. Я бы смогла больше взять от педагогов, ведь они разбирали подробно все наши ошибки. По сути, только сценический опыт делает актёра актёром. И чем больше у тебя появляется такого опыта, тем глубже ты понимаешь профессиональные советы. 

мария-2.jpg

— Как происходит рождение актёра?

— Изначально почти все зажаты. Скажем, дома ты придумываешь, как будешь играть, а выходишь на сцену и… ничего не можешь выдать…и нужно что-то внутри себя сломать. Поэтому рождение актёра происходит только на сцене, на репетициях, в действии… И если долго не играешь, то теряешь квалификацию, снова чувствуешь зажим, не можешь свободно играть, и нужна опять сцена, репетиции, чтобы восстановиться.

— Каковы отношения актёра с ролью? Она его ведёт или наоборот?

 — Роль ведет тогда, когда она сделана. А вообще, отношения с ролью — это тоже партнерство. Сначала мы как бы присматриваемся друг к другу, знакомимся, потом осторожно я начинаю примерять эту роль на себя, задаю ей вопросы: в чем мы похожи? в чем — абсолютно разные? Постепенно приходит «влюбленность» в роль, появляются отношения, она обрастает подробностями и мелочами, возникающими из моей личной фантазии. В этот период мы вместе ведём друг друга к результату: к премьере. Ну, а потом, когда все готово, премьера отыграна, образ получен — вот тогда начинает вести меня уже она: подталкивает на импровизации, дарит «лёгкость» на сцене. Так можно описать историю моих взаимоотношений с ролью.  

— Что в спектакле зависит от режиссёра, а что от актёра?

— Я всегда стараюсь выполнять то, что говорит режиссёр. Но во время репетиций актёры могут предлагать варианты игры персонажа, а режиссёр выбирать то, что больше подходит к его видению этого персонажа. Некоторые режиссёры требуют полного подчинения, они ставят пошагово, повзглядово: то есть каждый шаг и взгляд чётко предписывают актёрам. А бывают более либеральные режиссёры, когда они задают эмоцию, и какими средствами ты её изобразишь — это дело актёрской фантазии. 

мария-3.jpg

— Зависит ли актёрская игра от жизненных отношений с теми актёрами, с которыми приходится играть?

— Это индивидуально. Для меня — нет. Я могу поссориться с каким-то человеком, но, когда я выхожу на сцену, он для меня не тот человек, с которым я поссорилась, он для меня персонаж. И я — тоже персонаж. 

— Про некоторых актрис, например, про Нону Мордюкову, говорили, что она всегда влюблялась в тех людей, с которыми она играла, и личная любовь как бы помогает более искренне сыграть любовь на сцене. А вы как считаете?

— Я считаю, что у профессионального актёра такого быть не должно. Актёр должен сыграть эту любовь достоверно на все сто процентов и без реальной влюблённости в человека-актёра. Другое дело, что иногда это происходит само собой… Бывает, что в процессе репетиций, как бы слегка влюбляешься в партнёра, с которым играешь в любовь. Это может помочь более достоверно сыграть любовь, а может и помешать. Всё-таки, работа актёра — это, прежде всего, РАБОТА. И эмоции должны быть исключительно по делу. Любое настоящее сильное чувство — не важно, любовь это или ненависть — могут помешать. Работа будет не точной, а значит — не верной. Впрочем, всё индивидуально. Но для меня — вот так.

 — С какими партнёрами вам приятнее играть?

— С теми на кого я могу положиться, которые более профессиональны. Иногда партнёр может не то сказать, не туда пойти, не думая, что другого он этим ставит в трудную ситуацию. Нужно быть большим профессионалом, когда импровизируешь, чтобы это не вредило другим партнёрам и спектаклю. Мне больше нравится играть с партнёрами нашего среднего звена. Слишком больших талантов, как, например, Илья Глущенко, я пока побаиваюсь. И со студентами тоже боязно: они могут сделать что-то не то на сцене, и тогда мне уже придётся их «вытягивать».

— Когда вы считаете, что вам роль удалась?

— У меня в голове есть идеал того, как нужно сыграть. Он вырабатывается, когда роль примерно уже готова, я вижу её целиком. И я стремлюсь к этому идеалу. Например, как-то я играла в «Злых пьесах», всё правильно сделала и сказала. Я, кстати, никогда не переживаю за текст. Я его учу железно и всё: потом уже не боюсь забыть. Но недостаточно дала в плане эмоций, энергетики…И была очень недовольна собой. Мало не забыть текст, нужно ВЕРНО сыграть мысль автора и режиссёра. Поэтому стремление к идеалу заставляет расти, стремиться не только к технически безупречной игре, но и (что зачастую более важно) к эмоционально верному посылу зрителю. Совершенство актёра — верно донести мысль до зрителя. Это не просто.

— То есть роль совершенствуется от спектакля к спектаклю?

— Да, на спектаклях я расту. И даже, когда кажется, что уже всё сделано, всё равно я в каждом спектакле делаю что-то новое, например, скажу какую-то фразу по-другому… и это вдруг откроет какой-то новый оттенок роли. Это не очень заметно зрителю, но я сама всегда отмечаю такие маленькие находки. 

— А что вам говорят другие актёры о ваших ролях?

— Между актёрами не принято обсуждать игру друг друга, сказать что-то о твоей игре может только режиссёр. Даже с мужем, Степаном Полежаевым, мы дома не часто говорим о ролях. Но иногда он мне что-то может подсказать. Например, удивиться: а почему ты эту фразу так говоришь? Вот, смотри, тут по логике так и так… В гримёрке, конечно, всё равно что-то говорим после игры, вносим какие-то изменения. Потому что все стремятся к совершенству, хотят сделать спектакль лучше. 

мария-4.jpg

— Зависит ли актёрская игра от зрительного зала?

— Зал очень сильно влияет, именно от него часто и зависит, пойдёт спектакль или нет. Спектакль — это энергообмен. Особенно это чувствуется, когда играем комедию. Хорошо, если в зале сидит какой-нибудь хохотунчик, который начинает громко смеяться и заводит всех остальных. Страшно, когда тишина. И это не всегда от того, что мы плохо играем. Может быть, просто сдержанный зал, где все улыбаются, но не достаточно раскрепощены, чтобы смеяться громко. А вообще, именно на сцене из-за присутствия зрителей ты и чувствуешь, правильно играешь или нет. Зрителя не обманешь, он видит и чувствует всё, поэтому и себя видишь как бы его глазами — со стороны.

— Легко ли вам выходить на сцену?

— Волнение всегда есть, но я настраиваю себя на позитивный лад. Иногда бывает плохое самочувствие или душа болит, поссорилась с кем-то или неприятности, но когда выходишь на сцену — всё забываешь. И после спектакля чувствуешь себя хорошо: и душевно, и физически. Можно сказать, что сцена лечит. 

— Мы идём на три спектакля с вашим участием, расскажите немного о них и о своих героинях.

— «Квадратура круга» перенесёт вас в советскую эпоху. У меня двойственное отношение к этому времени. С одной стороны прекрасно, когда вся страна живёт единой идеей, все дружно вместе строят что-то светлое, им не нужны подушки, они готовы спать на томике Ленина. И это здорово. Но обратная сторона медали — репрессии, и это — ужасно. Особенно для тех, кто задумывался. Простые же люди были счастливы, готовы пожертвовать последним, верили в коммунистическое будущее, как и моя героиня. Она прячет свои личные чувства, хочет жить по твёрдым принципам, но, в конце концов, любовь оказывается сильнее…. В «Злых пьесах» немного мистический сюжет, и мне даже было не по себе, когда мы делали его. Я вообще очень впечатлительна и боюсь темноты, не смотрю фильмы ужасов, и если предположить, что действительно существуют потусторонние миры, русалки, лешие, барабашки…, то это страшно. Иногда я там играю умершую старуху — это более простая роль, а иногда Монику, которая подбивает своего жениха на «перевоплощение». В «Шикарной свадьбе» героиня — наивная невеста, которую все запутывают, и она так увлечена свадьбой, что ни о чём не догадывается. Это комедия положений, где трудно разобраться, кто есть кто. Мне приходилось в жизни работать на свадьбах, и я видела разных невест, поэтому не удивляюсь, и такая ситуация, как в спектакле, вполне могла быть. 

— Вы религиозный человек? Во что вы верите?

— Какое-то время я была православной и даже ходила на службы, но сейчас, я, скорее, атеистка. Считаю, что религия — это способ управления людьми. Я верю в энергию, высшие силы, параллельные миры. Но как всё это устроено и существует, я пока не знаю, и узнаю, наверное, только после смерти. Хотя в христианские представления о рае и аде я тоже не верю. Но верю в бессмертие души. Вообще все религии в чём-то похожи, но их объяснительные концепции придуманы давно и мало отвечают современным запросам пытливого сознания. 

— Актёры общительные люди? С ними, наверное, весело в компаниях?

— Часто в жизни актёры могут быть очень замкнутыми и не общительными. Но всё зависит от настроения. Вообще актёры эмоционально очень пластичные, они любят быть разными людьми, особенно если увидим что-то интересное, то начинаем подражать, копировать походку или жесты… Я тоже многое перенимаю у других людей. Но если в компании от меня ждут, чтоб я всех развлекала, то я наоборот — замыкаюсь. И надо, чтоб пошла какая-то эмоциональная волна, появился азарт что-то показывать. 

— Ваш муж Степан Полежаев знаком студентам по многим спектаклям, а какой он в жизни?

— Он, как всякий артист, тоже бывает разный. Но меня он поражает как отец. Лучших отцов я не видела. Начиная с рождения Егора, он готов был пожертвовать ради него всем. Даже для меня работа бывает важней. У него же какая-то безграничная, всепрощающая и всепоглощающая любовь к сыну. А вообще он творческий человек: сочиняет музыку, стихи, играет. Дома склад всевозможных инструментов: гитары, две трубы, кларнет. И какой бы он ни взял инструмент, он его осваивает, хотя у него нет профессионального музыкального образования. 

— А какая из ролей у вас самая любимая?

— Я все роли люблю. Считаю, что невозможно не любить роль. Только когда ты её любишь, она и рождается. Но на данный момент мне очень интересна роль Тони в «Квадратуре круга», так как она ещё окончательно не сформировалась, и я углубляю её понимание. А вообще мне нравятся сложные задания. Например, сыграть в одном спектакле три разных возраста или два абсолютно разных характера — это интересно!

— То есть не бывает так, что роль вам не подходит?

— Если ты профессионал, то должен сделать, освоить, даже то, что тебе и не подходит. В этом и заключается профессионализм. 

— Огромное спасибо за интервью.

Возврат к списку